Ассистент

АЛЬПИНИЗМ, СПЕЛЕО, АЭРОКЛУБ, ЭКСТРИМ: Журнал: Или исследование Майской в 1982-83г.


«…И мы когда-нибудь куда-нибудь вернёмся,
И будем снова с вами просто мужики…
»

Или исследование Майской в 1982-83г.г.

После окончания института и прохождения необходимого срока отработки по направлению, я со своим семейством в первой половине 1981г. вернулся в родные пенаты, т.е. в г.Черкесск. Определился на работу в местную геолого-разведочную экспедицию, где узнал, что после службы в армии сюда прибыл Жора Пустоветов и поступил на работу в одну из партий нашей экспедиции. Через некоторое время состоялась наша встреча, на которой мы, естественно, затронули тему пещер и выяснили, что оба имеем великое желание продолжить нашу спелеодеятельность. Для начала, мы договорились в ближайшее время сделать вылазку на Дженту и, конкретно, в Майскую. Такой случай представился в феврале 1982г. Мы узнали, что в это время там будут работать новочеркасцы и ростовчане и у нас будет возможность снова встретиться с Майской. И вот мы, дурея от тяжести наших рюкзаков, опять топаем по снежной тропе на перевал. По пути встречаем ребят из Новочеркасска, спускающихся в Рожкао за хлебом. Они, видя наши подгибающиеся ноги, предлагают нам оставить часть груза с тем, что заберут его на обратном пути и принесут нам. Лица и имена ребят нам абсолютно не знакомы. Это, видимо, ещё более молодое поколение, пришедшее в секцию после нашего отбытия из Новочеркасска. Однако замечаем, что наши фамилии им знакомы очень хорошо, и от этого, не скрою, мы с Жорой испытываем приятные ощущения. С помощью ребят нам удаётся до темноты добраться до избушки. Здесь непривычно для нас тусуется большое количество народа. Стоят палатки в снегу и горят несколько костров, очевидно, принадлежащие разным группам. Изба занята новочеркасцами и ростовчанами. Народ теснится и, как старожилам, уступает нам места на нарах. Нас приглашают на ужин, где мы узнаём экспедиционный расклад. Оказывается, здесь работают четыре группы: ростовчане, новочеркасцы, москвичи и небольшая группа кинооператоров из Каунаса, специализирующаяся на съёмках пещер. Основная цель экспедиции -съёмки фильма о Майской для телепередачи «Клуб кинопутешественников». Узнаём также, что основные подземные работы уже подходят к концу и в ближайшие день-два две группы, сейчас находящиеся под землёй, должны выйти наверх. Мы с Жорой тут же прикидываем, что нас такой расклад весьма устраивает. Нам, всё равно, нужно некоторое время на отдых и акклиматизацию после заброски. Мы можем подождать, пока народ выйдет из дыры, а потом осуществить свой вояж. Ночью из пещеры приходит командир ростовчан, наш знакомый, Виктор Яшкин. Он говорит, что все группы начали поступательное движение и завтра должны начать выходить на поверхность. Утром, действительно, приходят несколько человек и просят организовать группу по выемке снаряжения, так как работающие внизу ребята сильно устали и у них хватит сил дотащить груз, в лучшем случае, только до первого водопада. Наверху имеется «свежая» команда из малоопытных ребят. Яшкин просит нас с Жорой возглавить эту группу, и помочь им с выемкой барахла. Мы сразу же соглашаемся. С одной стороны мы рады помочь, с другой - нам необходимо сделать тренировочный выход под землю, чтобы освоиться с пещерой после длительного перерыва в наших спелеоработах.

Одеваемся и идём с ребятами вниз. По пути, на входном колодце и возле Натёка встречаем поднимающихся и сильно уставших новочеркасцев и ростовчан. Подбадриваем их, как можем, и узнаём последние новости. Здесь уже мелькают знакомые лица, с которыми мы испытываем обоюдную радость от встреч в привычной подземной обстановке. Возле первого водопада сталкиваемся с идущим замыкающим Колей Боровым. Он нас «радует» вестью, что груз лежит под водопадом, вместо обещанного Яшкиным – на водопаде. В расчёте на это никто из нас не одел гидрокостюмов. Хочешь – не хочешь, а кому-то надо лезть вниз. На это «мокрое» дело соглашается Жора, так как у него самый плотный верхний комбез, и он надеется сильно не промокнуть. Кроме того, он отберёт и оставит необходимые нам для навески верёвки. Пока Жора спускается вниз, организовываю из собравшейся группы «конвеер» по доставке трансов под входной каскад. В течение двух часов груз поднят на водопад и отправлен под входняк. Следом за последним кулём поднимается Жорж. Он, всё же, изрядно подмок и я выпроваживаю его наверх, попросив по пути распределить ребят на входном каскаде, чтобы они приступили к подъёму груза на самый верхний уступ.

Жора налегке быстро уходит вперёд. Когда я подхожу с оставшимися кулями к Натёку, его уже и след простыл. Ребята, поднимающие здесь мешки, пропустили Жору, и он ушёл ускоренным темпом. На момент нашего прихода под входной каскад, там уже во всю работает организованный Жорой конвеер. Мешки один за другим поднимаются под последний вертикальный участок и там складируются. Все работают чётко и слаженно, как заправские стропальщики. Под каскадом скопилось несколько, теперь уже лишних, людей, которые от бездействия начинают потихоньку замерзать. В промежутках между отправкой трансов провожу ротацию кадров, отправляя наверх наиболее замёрзших ребят. Вслед за последним мешком уходят на поверхность, работавшие на каскаде парни. Наказываю им, чтобы прислали из избы «свежую» команду для окончательного подъёма груза и переноса к избе. Поднимаюсь на верхний уступ, где сосредоточен весь груз, и перекуриваю, пока подходит подъёмная бригада. Наверху уже глубокая ночь и я чувствительно ощущаю её морозное дыхание. Вскоре сверху раздаётся голос Яшкина, оповещающий меня, что они готовы к подъёму и я могу цеплять трансы. Начинается монотонная работа, сопровождающаяся короткими командами, типа: - «Вира. Майна. Внимание, бечёвка и т.д.». От скуки считаю отправляемые наверх кули. В конечном итоге получается двадцать четыре транспортника и два тяжеленных блока щелочных аккумуляторов, которые использовались киношниками для освещения. Весь подъём занял более 2-х часов. Когда выхожу наверх, время уже приближается к полуночи. Меня встречает фантастический пейзаж зимнего леса в лунном свете, под небом, усеянном крупными яркими звёздами. На бревне сидит, дожидающийся меня, Виктор Яшкин и зачарованно смотрит на эту картину. Однако мороз крепчает, и мы с ним идём к избе. У костров песенные посиделки. Народ празднует успешное окончание основных работ экспедиции.

На следующий день в лагере царит большой бредлам. Участники сборной команды суетятся, пакуют свои вещи и мелкими группами, по мере готовности, отступают в Рожкао. К вечеру поляна пустеет и в избе нас остаётся 5 человек: Жора с супругой Ларисой, я и двое новочеркасцев – Володя Жеребилов и Виктор Хайловский. Володя отдыхает от подземных работ, а Виктор изъявил желание присоединиться к нам с Жорой в нашей вылазке в Майскую. Он до этого был занят только на подсобных работах, в дыре был лишь вблизи входа и хочет познакомиться с ней более капитально. Пока есть время, детально выпытываем у Жеребилова, что нового им удалось узнать о пещере за время их подземного бдения. Он рассказывает, что за пятым водопадом пройден ещё шестой водопад высотой около 20-ти метров, за которым сильно заглинизированный меандр вскоре заканчивается тупиком, также заполненным глиной. Пещерный ручей чуть раньше уходит в узкую, непроходимую щель. Кроме того, пока велась киносъёмка, у ребят было свободное время и они нашли проход в верхний ярус пещеры в конце зала НСС. Там они обнаружили зал, весь заросший всевозможными кристаллами мирабилита, вследствие чего он получил название зал Сказки. Ещё также Володя оповестил нас о том, что когда они выходили наверх, им пришлось несколько часов ожидать своей очереди в зальчике над первым водопадом. Там, чтобы не замёрзнуть, они начали осматривать его закоулки и за глыбовым навалом обнаружили ход, идущий верхами параллельно основному ходу - по ручью. Далеко они туда не ходили, но отметили, что ход продолжается. Таким образом, и в ближней части пещеры обозначились ранее не известные «чердаки».

Назавтра пакуем наше снаряжение и к вечеру выступаем в Майскую. С провожающим нас Жеребиловым уславливаемся, что если не появимся через четверо суток, то пусть поднимает «большой караул». Спуск проходит без приключений. Таскаем мешки, делаем недостающие навески на каскадах, из-за чего наше продвижение идёт несколько медленнее, чем хотелось бы. Тем не менее, часам к девяти – десяти утра приходим в зал Студию. Первоначально мы хотели, по совету Жеребилова, поставить лагерь в Зале НСС, но у нас очень много сил отняло перетаскивание кулей через шкуродёр БДСа и поэтому, придя в Студию, мы решили сделать ПБЛ здесь. Места достаточно, сквозняка нет и рядом вода. Ещё несколько часов тратим на обустройство и ужин, который приготавливаем на «примусе НСС». Где-то около 15-ти часов дня заваливаемся спать. Этот раз мы не стали брать палатку, и спальное ложе из надувных матрацев и спальников устраиваем в растянутой полиэтиленовой трубе, которую, необдуманно, для большего тепла завязываем наглухо с обеих сторон. Среди ночи просыпаемся от падающих на нас дождём капель конденсата. Выскакиваем из тёплого спальника и, сгоряча, разрезаем над собой полиэтилен, оставляя его только в виде подстилки под матрацами. Оказывается, здесь можно жить и без «крыши» над головой. Остаток ночи мы не испытываем никакого дискомфорта и хорошо высыпаемся. Встаём около шести утра, завтракаем и, прихватив пару верёвок для навески на 5-й и 6-й водопады, выступаем в наш основной вояж по Майской. Без особых задержек приходим в Мирабилитовую галерею за Залом НСС и здесь решаем сначала посмотреть зал Сказки, а потом спуститься на «дно» по основному ходу. Начинаем подъём по щели от нашей таблички 1978г. Тут происходит интересная вещь. То ли мы начали подъём не в том месте галереи, то ли где-то не так завернули, но в зал Сказки, описанный нам Жеребиловым, мы не попали, а вышли в какой-то нехоженый ход, имеющий классический, полусферический облик потолка. Явно, мы попали в самый верхний и древний этаж пещеры. Здесь всё покрыто всевозможными кристаллами мирабилита самой причудливой формы. От обычных шестоватых агрегатов до перекрещивающихся и спиралевидных сростков, достигающих в длину полуметра. Вместе с мирабилитом имеются обычные кальцитовые натёки. Следов пребывания человека нет. Значит, мы открыли какой-то новый «уголок» Майской. Стараясь нанести как можно меньший урон этому кристаллическому великолепию, идём сначала в сторону уклона основного русла и выходим в небольшой зальчик, который обрывается в глубокий колодец. Снизу колодца, из темноты доносится похожий на водопад шум воды. Вправо по ходу, примерно за 7-ми-8-ми метровой, отвесной стенкой, покрытой кальцитовым натёком, просматривается овальное отверстие, похожее на продолжение хода за провалом колодца. Чтобы до него добраться, надо шлямбурить стенку и вешать перила над колодцем. Спускаться в колодец или делать перила мы не можем, так как оставили верёвки внизу, возле пикета. Поэтому идём назад к месту, где вышли в этот ход, и проходим ещё несколько десятков метров в обратном направлении. Здесь, в конце, небольшой зал с обвалившимися глыбами, сцементированными натечным кальцитом. Дальше прохода нет. В этой части хода такое же обилие мирабилита. Опять возвращаемся и спускаемся к пикету и оставленным верёвкам. Наши блуждания по чердакам заняли более пяти часов, а с момента нашего выхода из ПБЛ прошло уже 10 часов. Пора подкрепиться. Решаем продвинуться непосредственно к пятому водопаду и там устроить обед, так как пролезать через Гав-Гав на полный желудок не хочется. Так и делаем. При прохождении шкурника больше всего достаётся Хайловскому. Он габаритней нас с Жорой и удивительно, как ему вообще удаётся просочиться по этой щели. Правда, у него приличная дыра в гидрокостюме, в районе пятой точки и, пока закипает чай на гексе, пытаемся наложить на разрыв латку. После обеда навешиваем верёвку на водопад и идём дальше. Начался муторный глинистый меандр, в котором мы в какой-то момент теряем следы предшественников (видимо, они идут где-то выше) и продолжаем пробиваться вперёд вблизи ручья. Неожиданно выходим на небольшой (высотой около 12-15м) круто наклонный каскад. Возвращаться назад и искать обход неохота, опять же мнения разделились. Я считаю, что это и есть шестой водопад, Жора сомневается. Решаем навесить здесь оставшуюся верёвку и посмотреть, что будет дальше. После каскада меандр немного расширяется, но начинает закручивать лихие петли. Проходишь несколько метров в одном направлении, потом заворачиваешь и столько же в обратную сторону.

Жорж оказался прав. Пройдя несколько десятков метров, выходим на описанный Жерибиловым 6-й водопад (а, фактически, 7-й). Для спуска нужна верёвка, а мы её навесили на предыдущем каскаде. Жора вызывается сходить и забрать оттуда верёвку. По ходу, он увидел, откуда появились следы первопроходцев, и надеется обойти его поверху. Жорж уходит, а мы с Виктором остаёмся на уступе над водопадом. Насколько позволяет луч фонаря,
пытаюсь по детальней рассмотреть водопадный колодец, который уходит от нас не столько вниз, сколь вверх. По конфигурации видимой верхней части колодца у меня создаётся впечатление, что это тот же самый колодец, куда обрывается давеча пройденный нами в верхнем ярусе Мирабилитовой галереи ход.

Примерно через час возвращается Жора с бечевой. Навешиваем её за естественную опору, и Жорж спускается. Через пару минут кричит, что верёвки до дна не хватило, и он будет подниматься. Поднявшись, рассказывает, что ему не хватило примерно пару метров, чтобы стать на дно колодца. Если мы другим образом закрепим верёвку, то можно будет, с натягом, закончить спуск. Мы спрашиваем, что он видел дальше. Жорж говорит, что дыра продолжается приблизительно таким же глинистым меандром, как предыдущий. Всё совпадает с рассказом Жеребилова. Вношу предложение не стараться дойти до дна, тем более, что до него рукой подать и потоптаться там для нас ничего не значит, а возвращаться в ПБЛ. Мы уже работаем 16 часов. До лагеря идти часов около шести. Виктор получил значительный холодовой пробой, так как при протискивании через меандр наложенная на гидрокостюм латка оторвалась, и он чувствительно подмок. Кроме того, мы имеем неплохой результат нашей вылазки в виде пройденных новых ходов на «чердаке» Мирабилитовой галереи. Можно сказать, поставленная задача выполнена. Немного подумав, ребята соглашаются с моими аргументами и мы, сняв верёвку, отправляемся в обратный путь. Перед пятым водопадом опять клеим Хайловскому гидру. Это помогает ему не намокнуть сильней при подъёме на водопад. При прохождении Гав-Гава латка у него отлетает окончательно и теряется, но до Купели ему нечего опасаться. У нас с Жорой, на счастье, гидры пока остаются целы, хотя верхние комбезы подраны изрядно. После Гав-Гава до Купели идём почти без остановок. Перед Купелью дыра в гидре Хайловского стала ещё больше. Клеить её уже нечем, и мы пытаемся просто завязать её жгутом. Однако Виктору не везёт. В самый момент проныривания, жгутовка распускается, и он замокает полностью, с головы до пяток. «Включаем пятую скорость» и, как можем, быстро идём в лагерь, до которого уже, слава Богу, недалече.

Как ни спешили, а, всё равно, весь путь обратно занял 6 часов. Сейчас около четырёх утра по поверхности. Очень хочется спать, но прежде надо основательно перекусить. Первым делом разжигаем «примус НСС», делаем вокруг него занавеску из полиэтилена и возле его пламени раздеваем Хайловского. Вся одежда на нём насквозь мокрая. Его бьёт сильный озноб. Выкручиваем и отжимаем, как можно сильней, его одежду, заставляем одеть её заново, и накидываем на него спальник. Даём ему кружку горячего сладкого чая, и минут через пять он перестаёт стучать зубами и начинает улыбаться.

Пока Виктор греется у горелки и готовит ужин, мы с Жорой развешиваем гидры и комбезы для просушки и упаковываем уже ненужное снаряжение, чтобы завтра сэкономить немного времени. После горячего ужина, в районе шести утра, ложимся спать. На Викторе одежда ещё не успела высохнуть, и мы кладём его в середину, чтобы ему было теплей. Просыпаемся с Жорой через каждые два часа от ощущения холода в боку, примыкающем к Хайловскому. От его одежды намокает наша и холодит. Поворачиваемся к нему другим боком, согреваемся и опять засыпаем. Примерно через пару часов происходит обратное. Один бок высыхает, другой намокает и надо опять разворачиваться. Сам Виктор спит, как младенец, в одной позе, на спине, и ни разу не просыпается от нашей возни. Подмечаем с Жорой один интересный феномен. Ночью в избе всем досаждал храп Виктора. В какую бы позу мы не заставляли его повернуться, он храпел в любом положении. Здесь же, в пещере, уже вторую ночёвку от него не слышно ни звука. Видимо, пещерная атмосфера весьма благотворно влияет на его дыхательные органы. К середине ночи высушиваем его одежду и дальше спим нормально.

В 16 часов просыпаемся, завтракаем и собираемся с вещами на выход. В этот раз «пожарная тревога» нас миновала. Всё проходит благополучно. В 18 часов выступаем из Студии и без особых приключений, вытащив весь груз и сняв навеску, через 10 часов, т.е. в 4 часа ночи, выходим на поверхность. Дженту встречает нас пасмурной и почти безморозной погодой. Сыпет редкий снежок. Быстро топаем к избе, где нас радостно встречают проснувшиеся Володя и Лариса. Они разжигают печку и разогревают еду, пока мы переодеваемся и умываемся на ручье. После завтрака и обмена новостями располагаемся на отдых. Просыпаемся поздно, под вечер. Погода прояснилась и над Дженту сияет предзакатное солнце. Ребята говорят, что все трое суток, пока мы были в Майской, было пасмурно и периодически шёл снег. С нашим возвращением, как по заказу, погода исправляется.

В сумерках к нам приходит Володя Банников, один из нынешних новочеркасских спеликов и наш с Жорой земляк. Он пять дней назад вместе со всей экспедиционной командой отбыл на побывку и отдых домой и теперь вернулся, чтобы помочь нам снести всё снаряжение в Рожкао, и, далее, вместе с Жеребиловым и Хайловским, ехать в Новочеркасск на учёбу. Через день, закончив хозяйственные дела, спускаемся в Рожкао. Ловим на дороге попутную машину и едем в Курджиново. Здесь наши пути расходятся. Жеребилов, Банников и Хайловский едут в Лабинск, а мы с Жорой и Ларисой в Черкесск.

Так закончилась наша очередная встреча с Майской.

В течение 1982 и начале 1983г.г. мы с Жорой занимались организацией черкесской спелеосекции и восстанавливали связь с участниками новочеркасской секции нашего периода. Осенью 1983г. нам удалось собрать совместную экспедицию на Дженту в составе новобранцев черкесской секции, действующих новочеркасцев и «ветеранов» НСС. Таким образом, во второй половине сентября весь состав участников собрался на Дженту.

Вначале экспедиции решили провести в течение недели поисковые работы на различных участках района. Были сформированы три группы. Первая группа из новочеркасцев отправилась на южные склоны хр.Белая Скала. Вторая, сборная группа из черкесских спеликов с добавкой новочеркасцев, пошла на разведку в долину ручья Дженту. А наша группа «ветеранов НСС» в составе БДСа, Пономаренко Сергея, Гордийчука Сергея, Жоры Пустоветова и меня обосновалась на плато в верховьях р.Правый Рожкао. В течение пяти дней нами были обследованы несколько небольших колодцев и пещер, самая глубокая из которых была около 40 метров. Все найденные полости заканчивались либо непроходимыми узостями, либо завалами из глыб и глины. Во время этого поиска на плато нами был замечен, заваленный глыбами понор, который мы отметили, как перспективный на отрытие новой полости. Нам же рыть было нечем, и он был оставлен до будущих времён. Впоследствии одесские спелеологи, проведя титанические раскопки этого понора, открыли одну из крупнейших полостей Дженту – пещеру Мория.

В конце поисковой недели погода резко испортилась. Пошёл дождь, закончившийся снегом, и резко похолодало. Вся команда собралась опять в избе. У остальных групп результаты были незначительные. Найдено несколько крупных гротов и небольших пещер. Остальное время экспедиции решили использовать для исследования и топосъёмки обнаруженных в прошлом году «чердаков» Майской, начинающихся перед первым водопадом. В процессе первого комплексного выхода нами был разведан обширный лабиринт ходов состоящий из серии залов, колодцев и обвальных галерей, выработанных, как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскостях. Основное сопряжение частей лабиринта находится в зале Мечты, из которого нами были найдены проходы, выводящие, практически, на все водопады основного хода по ручью. В принципе, эти хода можно использовать для выхода на Старое дно, однако, мне кажется, спуск туда «классическим» путём, через водопады более целесообразен. В результате работ нашей экспедиции было отснято и добавлено Майской около полукилометра новых ходов. После этого похода наши спелеопути ушли на Загедан. Серьёзных работ в Майской мы больше не проводили.

На этом, наверное, можно было бы поставить точку в этом повествовании, но в заключении хочется высказать ещё некоторые размышления и вопросы, которые сформировались за эти годы.