Ассистент

АЛЬПИНИЗМ, СПЕЛЕО, АЭРОКЛУБ, ЭКСТРИМ: Журнал: Дыра валит, то есть продолжается – или исследования Майской новочеркасскими спелеологами в 1976-78г. часть 3

Дыра валит, то есть продолжается – или исследования Майской новочеркасскими спелеологами в 1976-78г. часть 3

Здесь, наверное, у знающих людей возник вопрос по поводу указанной выше глубины, так как уже давно в спелеолитературе закрепилась полная глубина Майской – 500м. Поэтому считаю необходимым отвлечься от основной темы и провести разборку данного момента несоответствия. Сначала, как появилась и закрепилась в литературе глубина 500м. В 1987г. под редакцией Дублянского В.Н. и Климчука А.Б. был сформирован и издан «Кадастр крупнейших карстовых полостей Кавказа». При формировании этого кадастра разные спелеосекции подавали в редакцию имеющиеся у них материалы исследований пещер. На сколько я в курсе, по Майской было подано три описания – от Московской, Ростовской и нашей, тогда уже Черкесской, спелеокомиссий. В этих описаниях фигурировали соответственно такие глубины пещеры как: 460, 500 и 620м. Чем руководствовалась редакционная коллегия, я конечно не знаю, но в кадастровом описании была зафиксирована глубина – 500м, которая потом стала появляться и в других спелеоизданиях.

Теперь, по поводу нашей топосъёмки и полученных нами данных. Как уже было написано выше, мы в то время были студентами – геологами, и на тот момент уже прошли обучение и солидную практику по работе с мерной лентой и горным компасом, так как в профессиональной геологической работе проведение полуинструментальной съёмки является важным составляющим элементом. То есть, я хочу отметить, что мы имели достаточный профессиональный навык ведения полуинструментальной съёмки, обеспечивающий необходимую точность измерений. Иными словами, возможные ошибки наших замеров укладывались в существующие нормативы этих работ. Кроме того, на отдельных участках пещеры, мы с Чекаловым делали независимые, двойные замеры азимутов и углов хода, проверяя качество работы друг - друга, и получали практически одинаковые результаты. Таким образом, у нас нет оснований не доверять своим данным. Исходя из этого, можно дальше провести следующие измышления. Общепринято, что полуинструментальная съёмка допускает 6-ти процентную ошибку результата. Тогда максимальная ошибка определённой нами глубины может составить порядка 37-ми метров. Отняв эту величину от 511 метров, получаем глубину 474м. Но ведь это глубина точки в пещере, от которой до конечного сифона полости находятся три вертикальных каскада (5-й, 6-й и 7-й водопады), суммарная высота которых составляет порядка 60 метров. А между ними расположены довольно протяжённые хода, имеющие существенный уклон. За счёт этих ходов полость может набрать амплитуду, как минимум, 20-40м. Таким образом, получается, что, даже если использовать максимальные ошибки в сторону уменьшения, глубина Майской должна быть в пределах 550-575м. А кто даст гарантию, что эти ошибки были сделаны только в одну сторону? Тогда можно допустить, что глубина пещеры может быть и более 600м, что, лично мне и кажется, более соответствующим действительности. Эти рассуждения я привёл здесь с главной целью показать, что вопрос с глубиной Майской, отнюдь, не решён и требует серьёзного уточнения, которое можно выполнить, сделав заново съёмку пещеры современными, более точными методами. Вот почётная задача для нынешнего молодого поколения спелеологов. Однако, пора вернуться на Дженту.

Наступила ночь. Ждём возвращения ребят из Майской. По нашим расчётам им пора бы уже и появиться. В 21 час первым приходит С.Гордийчук и оповещает нас, что у них всё нормально, просто молодые ребята устали, идут медленно, да ещё Федосовский сильно намок при подъёме на первый водопад из-за какой-то неполадки с гидрокостюмом. Надо кому-то пойти к входу и помочь парням поднять мешки наверх. Взяв фонари, к пещере отправляется бригада «быстрого реагирования» во главе с Толиком Шульгой. Примерно, часа через полтора ребята притаскивают трансы и приводят Климова и Сахарова. Видно, что им прилично досталось от пещеры, но они весьма довольны, что с честью прошли это испытание. Им помогают переодеться, кормят и укладывают спать. Ждём Федосовского. У входа в Майскую дежурит наш начспас и, так как от него нет никакого тревожного сигнала, мы уверены, что с Володей всё в порядке, а его задержка связана с какими-то техническими причинами. Около полуночи в сопровождении Шульги приходит и Федосовский. Володя мокрый насквозь и сильно замёрз. Быстро переодеваем его в тёплую сухую одежду, предварительно растерев снаружи и изнутри водкой. После чего он «оживает» и принимается за ужин. Кто-то спрашивает у Володи, дескать, чего тот так долго поднимался на входном каскаде. На что Володя, с присущим ему юмором, отвечает, что мол, ел малину. Как выяснилось потом, этому ответу имелась конкретная подоплёка.

Началось с того, что при подъёме на первый водопад у Володи разжгутовался гидрокостюм и штаны наполнились водой. Он даже не мог от тяжести поднять ногу. Вися на стременах, он умудрился перевернуться вверх ногами, чтобы вылить воду из штанов и зажгутовать комбез заново. Во время этих манипуляций вода затекла и в верхнюю часть туловища. Володя намок полностью и получил сильнейший холодовой удар. В довершении этих бед, выйдя на водопад и отстёгиваясь от верёвки, он растерял составные части зажимов и вынужден был дальше подниматься на схватывающих узлах, что резко замедлило его движение. Он шёл замыкающим и пока преодолевал каскад на Натёке, ребята ушли с грузом вперёд и начали переправлять его наверх на входном каскаде. Когда Володя подошёл к входняку, парни ещё работали на нём, и ему пришлось некоторое время ждать, пока освободится верёвка для подъёма. За это время он, естественно, сильно замёрз и начал испытывать сильное переохлаждение, которое, уже во время подъёма на входняке, накрыло его красочными галлюцинациями. Вместо стен и пола хода Володе виделись зелёная трава и заросли кустов малины с гроздьями спелых ягод. Под ногами сновали белые мыши. Благодаря словесной поддержке ожидающего его выхода наверху Толика Шульги, Федосовский смог сконцентрировать свои силы, преодолеть видения и самостоятельно благополучно выйти из пещеры.

Таким образом, основные работы экспедиции были закончены. Осталось вымыть, просушить снаряжение и организованно отступить домой, что мы и сделали спустя два дня. Итоги экспедиции были весьма успешны. Все вернулись живые и здоровые. Сделана топосъёмка пройденных ходов пещеры, к которым удалось добавить ещё один новый зал и галерею с кристаллами. Отобрана проба для определения их состава. Получен положительный опыт организации многодневных подземных работ с использованием ПБЛ. Проведено практическое обучение новичков секции. Испытано в «боевых» условиях новое снаряжение.

Вернувшись в Новочеркасск и приступив к учёбе в институте, мы занялись обработкой результатов экспедиции. Первым делом, были отстроены топоплан, разрез и сечения Майской. Результат чистовой обработки материалов топосъёмки подтвердил предварительные расчёты достигнутой глубины пещеры. Наложив проложение ходов полости на топо и геологическую карту местности масштаба 1:10000, мы получили подтверждение и другого нашего предположения, что полость в районе Анфилады и Зала НСС находится в блоке известняков, перекрытых толщей пермских конгломератов и отходит от каньона на приличное расстояние, хотя, в целом, линия хода имеет параллельность с конфигурацией русла р.Левый Рожкао.

Пробу кристаллов мы отдали нашим преподавателям Н.Д. Заболотному и В.В. Якушеву для их определения методом рентгено-структурного анализа. Вскоре мы получили от них результат. Данное минеральное образование являлось мирабилитом. Надо отметить, что мы самостоятельно с помощью справочников по минералогии пытались определить данный минерал и получили три возможных варианта, среди которых фигурировал и мирабилит. Этот вопрос был закрыт.
Оставалась ещё одна нерешённая техническая проблема – это наши зажимы. В течение экспедиции мы потеряли значительное количество их составных частей, и надо было думать об их замене. На основе приобретённого опыта мы уяснили, что конструкция должна быть неразборной. По возвращении домой, Слава Чекалов, практически сразу, приступил к созданию новой конструкции зажимов. К концу зимы у него появился подходящий вариант, который он представил нам в виде пары опытных образцов, сделанных им вручную в домашнем гараже. У него получилась оригинальная конструкция из двух подвижных обойм, асимметрично закреплённых вместе с зажимным кулачком на наглухо расклёпанной оси. Зажим одевался и снимался с верёвки за счёт раздвижения и небольшого поворота обойм. Их асимметричность исключала возможность самопроизвольного выстёгивания верёвки при движении и изменении нагрузок. Зажим держал, практически, на любом диаметре верёвки - от репшнура (6мм) до самой толстой основной (14мм). Правда, вес и размер зажима получился раза в полтора больше первоначального варианта, но нас это не смущало. Был также ещё один недостаток. На сильно натянутой верёвке снять и одеть зажим было проблематично. Однако такой необходимости в нашей практике не было, и мы пропустили этот изъян. С такими моментами и в дальнейшем нам также встретиться не пришлось. Впоследствии мне приходилось видеть великое множество различных зажимов, но конструкции, подобной изобретению Славика, не встретилось.

В общем, зажим решили запустить в серийное изготовление, и к середине весны совместными усилиями нами были сделаны шесть пар новых зажимов, которые были обстоятельно испытаны во время тренировок на скалах. Техническая проблема была решена и мы были готовы к новой встрече с Майской.

Летняя производственная практика разбросала нас по разным уголкам бывшего СССР от Кавказа до Кольского полуострова, Казахстана и Чукотки. Поэтому в силу разных жизненных обстоятельств, на заранее объявленную на 20 сентября встречу в Новочеркасске собрался далеко не полный контингент предполагаемых участников экспедиции. Отсутствуют такие ключевые фигуры как, С. Чекалов, БДС, С. Гордийчук и Г. Сахаров. Зато имеются А. Шульга, Шкипер, ваш автор, В. Федосовский, С. Пономаренко, С. Журавлёв, В. Сахаров, В. Климов, а также двое прибывших на «спелеопрактику» ростовчан Коля Боровой и Рашид (к сожалению фамилию забыл), и наше тыловое обеспечение Света Липченко и Катя Титова. В общем, состав достаточно боевой и мы через день, по быстрому закупив продукты, выезжаем на Дженту. Он встречает нас солнечной погодой, разноцветьем пейзажей осеннего леса, обилием малины, ежевики и грибов. Как всегда, первые дни занимаемся хозяйственными делами, тренировками и подгонкой снаряжения на «ликбезе», прогулками в Слона и Голубой каньон. Попутно вырисовывается окончательная тактическая схема работы в Майской. Решаем, что из-за недостатка в наших рядах опытных товарищей, навеску до Старого дна и заброску лагерного снаряжения осуществляет усиленная группа в составе А. Шульги, В. Федосовского, С.Журавлёва, В. Сахарова, В. Климова и Н. Борового. Далее Шульга остаётся в ПБЛ и ждёт прихода меня и Шкипера, чтобы отправиться на разведку новых ходов за Залом НСС.

На следующий день упаковываем транспортные мешки и к вечеру ребята уходят в Майскую. Замыкает группу Федосовский. Время 18 часов. Устанавливаем контрольный срок их возвращения через сутки. Кто-то, памятуя о зимних галиках Володи, шутит, чтобы он не вздумал есть малину в пещере, её и наверху в лесу полно.

Итак, началась самая тяжёлая работа – ожидание ушедших товарищей. Ночь и день проходят спокойно. Оставшийся народ занимается хозяйственными делами. Мы со Шкипером готовимся к выходу в пещеру, который мы решили осуществить сразу же после возвращения забросчиков. Наступает вечер. Ориентировочно в 17 часов от Майской доносится крик, оповещающий нас, что кто-то вышел наверх. Бежим встречать.

У входа стоит С.Журавлёв и снимает с себя беседку и страховочный пояс. Помогаем ему разоблачиться и отправляем к избе, где тыловая бригада уже разогревает ужин. За ним выходят В. Сахаров и В. Климов, которые также оправляются к избе. Вскоре появляется Коля Боровой. Вид у него довольный и весьма бравый. Он не торопится уходить к избе и дожидается с нами выхода Федосовского. Этот раз у ребят всё прошло без инцидентов и видений. Идём к избе, переодеваем парней и садимся ужинать. В процессе ужина Федосовский докладывает, что поставленная задача выполнена. Груз в полном порядке доставлен на Старое дно, лагерь установлен, и А. Шульга в полном здравии ждёт нас там уже 12 часов. Также ребята восторженно положительно высказываются по поводу работы на новых зажимах, которые впервые позволили ощутить некий комфорт при прохождении вертикальных каскадов и существенно сэкономить силы и время. Однако есть и неприятная новость. Они заметили, что почему-то довольно быстро «садятся» батарейки в блоках фонарей. По всем расчётам и предыдущему опыту они должны работать, как минимум, 24 часа и даже больше. Но этот раз им пришлось менять комплекты уже через 12 часов и выходить наверх при довольно тусклом свете. Видимо, при закупке батареек в магазине нам попалась недоброкачественная партия. Этот факт весьма неприятен. Мы, конечно, имеем дополнительный, сверхрасчётный запас батареек, но его количества может едва хватить при таком незапланированном расходе.

После ужина забросчики идут отдыхать, а мы со Шкипером быстро одеваемся и выступаем в Майскую. Нас провожают С. Пономаренко и девушки. Шкипер спускается первым. Я и Пономаренко сверяем часы. На них 21 час. Наш контрольный срок возвращения 9 утра через трое с половиной суток. Всё как в прошлый раз, только сейчас мы идём до ПБЛ только вдвоём и налегке. Маршрут нам знаком, груза нет, и мы с Виктором двигаемся весьма быстро. К нашему удивлению, в половине двенадцатого ночи (всего за два с половиной часа) приходим в ПБЛ, расположенный в нашей знакомой нише над Старым дном. Шульга встречает нас, высунувшись из палатки. Он специально не брал с собой часы, чтобы не маяться вопросом времени ожидания нашего прихода, но ему интересно узнать, сколько времени он пробыл в одиночестве, поэтому первым делом он спрашивает, какой нынче день и час. Оказывается, он прилёг относительно недавно, всего 8 часов назад. После ухода забросчиков занимался благоустройством стоянки, приготовил еду на завтрак и отбился. Однако его разбудили не мы. За некоторое время до нашего прихода Толик почему-то проснулся и высунулся из палатки покурить. Покуривая, он уловил изменения в шуме водопада и предположил, что это связано с нашим движением. Его прогноз полностью оправдался. В течение короткого времени мы предстали перед ним. Раздевшись и попив горячего чайку с шоколадом, заваливаемся спать. Толик не прочь покемарить с нами дополнительно. За это он назначается дежурным на утро.

Наше утро начинается в 14 часов следующего дня. Пока Толик разогревает завтрак на «примусе НСС», мы со Шкипером ещё немного валяемся в палатке. После завтрака осуществляем все необходимые утренние моционы, и собираемся для похода в глубь дыры. Выходим около 18 часов. Наша задача - более внимательный осмотр пройденных ранее ходов, их отвилков и закоулков на предмет наличия новых полостей, а также, по возможности, продвижение дальше по основному ходу от конечного пункта зимнего похода. Первым делом преодолеваем шкуродёр БДСа. Толик здесь впервые. Он выше нас ростом, ему трудней вписываться в извивы хода, поэтому в течение часа он нас со Шкипером развлекает, присущими только ему, заковыристыми рассуждениями по поводу прохождения этого лаза. Вот мы и на той стороне. Традиционный перекур и дальше, до обвального зальчика за Купелью, двигаемся почти без остановки, так как на этом интервале никаких особых закоулков не отмечается. В зальчике некоторое время лазаем по щелям среди глыб, надеясь найти более удобный проход в обход шкурника «С Днём Рожденья». Но наши усилия тщетны. Приходится просовываться через него. В Анфиладе наш темп резко замедляется. Здесь много всяких отвилков, в основном в вертикальной плоскости, которые, как правило, заканчиваются тупиками. В одном месте нам удаётся спуститься сквозь завал к ручью и пройти по нему несколько десятков метров. Далее завал заставляет нас опять подниматься в верхний ярус и двигаться по нему. До каменного тура в конце Зала НСС добираемся к 6-ти утра. Мы находимся в движении уже 12 часов. Пора перекусить и отдохнуть. Разжигаем гекс, кипятим чай, и обедаем салом, рыбными консервами и чаем с конфетами. Замечаем, что наши фонари заметно «сдали» и светят еле-еле. Действительно, батарейки работают погано. Приходится делать их замену в блоках на новые комплекты.

Немного передохнув после обеда, идём дальше. Вот и наша табличка, оставленная на стенке Мирабилитовой галереи (так мы её решили назвать после выяснения природы кристаллов). Решаем, первым делом, попробовать найти проход к ручью и дальше продвигаться, по возможности, вдоль него. Протискиваемся в распорах по меандру вперёд и вниз, и вскоре оказываемся в 1-2-х метрах над водой. Здесь мирабилита нет, и ход приобретает вид узкой вертикальной диаклазы с голыми корродированными стенками, усеянными множеством острых выступов, которые цепляются за нашу одежду, и норовят её изодрать. Щель становится всё уже и уже. Метр за метром протискиваемся боком по ней. Для этого приходится описывать телом какую-то синусоиду в вертикальной плоскости, чтобы находить проходимую ширину хода. Этот натуральный вертикальный шкуродёр имеет длину около 20 метров. На протискивание через него тратим почти целый час. К счастью, за ним ход расширяется, и мы вываливаемся в небольшой зальчик, по дну которого течёт наш ручей. В зале слышится грохот падающей неподалёку воды. Что это? Ещё один водопад? Так оно и есть на самом деле. Проходим за поворот хода, попадаем в этакий «будуар» и через разветвление щели видим, как ручей вертикально вниз низвергается куда-то в темноту. Осматриваем свою экипировку. После прохождения вертикального шкурника верхние комбенизоны Шкипера и Толика выглядят так, будто их изорвала стая разъярённых псов. Но самое неприятное, в нескольких местах порваны гидрокостюмы. Соваться под водопад с порванными гидрами весьма проблематично. Мой вид значительно лучше. Есть несколько дыр на коленях, локтях и плечах, но в основном комбез цел, и, вроде, цел гидрокостюм.

У нас имеются 2 верёвки длиной 40 и 30 м. Решаем навесить сороковку, чтобы я спустился вниз и оценил обстановку дальше. Привязываем верёвку к выточенной ручьём в монолите известняка солидной естественной колонне. Надеваю капюшон гидры и спускаюсь вниз. Водопад состоит из двух уступов. Первый имеет высоту метров 7, затем небольшая полочка и снова вертикальный отвес. Когда я достигаю дна, у меня остаётся ещё метра 3 лишней верёвки. Учитывая, что на закрепление вверху ушло, примерно, 2-3м бечевы, высота водопада получается около 35м. Это самый высокий каскад Майской. Да к тому же, его конфигурация такова, что почти половина спуска проходит под струями воды. Я ощущаю, что и мой гидрокомбез имеет небольшую пробоину на правом плече, где небольшое количество воды прошло внутрь и намочило рукав свитера. Мелочь, а неприятно. Что же будет у Шкипера и Толика, где дыры гораздо больше? Отцепляюсь от верёвки и прохожу несколько десятков метров вперёд. Здесь пещера продолжается в виде относительно просторного высокого вертикального щелевидного хода. Есть симпатичные кальцитовые натёки. Дальше ход опять сужается и переходит в узкий щелевидный меандр, со скользкими, покрытыми толстым налётом глины стенками. Останавливаюсь перекурить и обдумать создавшееся положение. Пещера явно не думает заканчиваться. Мы уже работаем около 18 часов. При спуске и подъёме на водопад Шкипер и Толик могут сильно намокнуть, а до лагеря, где можно обогреться и высушиться, путь неблизкий. К тому же неприятная ситуация со светом, связанная с некачественными батарейками. Мы уже зарядили 2-й комплект, на котором надо успеть дойти до ПБЛ. Все эти раздумья приводят меня к выводу, что разумнее всего на этом остановиться и возвращаться в лагерь. Поднимаюсь на водопад к ребятам, получив ещё порцию холодной воды в рукав. Высказываю им свои рассуждения и решение о возвращении. Они соглашаются с моими доводами, хотя заметно, что они немного разочарованы тем, что этот раз удалось продвинуться вперёд всего несколько сот метров. Успокаиваем себя, что мы ещё сюда вернёмся, и снимаем верёвку с водопада. Начинаем путь назад и втискиваемся в шкуродёр, единогласно названный нами «Гав-Гав».

По выходу из него наши комбезы имеют ещё более плачевный вид. У Шкипера штаны практически оторваны от верхней части и держатся «на честном слове». У Толика какой-то развевающийся лоскутный балахон. У меня тоже добавилось несколько новых дыр, однако, по сравнению с ними, я выгляжу «элегантно и интеллигентно». Это сразу является поводом для шуток и язвительных замечаний моих товарищей. Выходим в Зал НСС. Наши фонари явно горят слабее, и мы решаем, не задерживаясь здесь, двигаться поскорей в лагерь. Наш обратный путь проходит без приключений, если не считать небольшое намокание в Купели, и около 18 часов мы приходим в ПБЛ.

Наш рабочий выход составил 24 часа, т.е. сутки, а период бодрствования - 30 часов и он ещё продолжается. Пока готовится ужин, клеим гидрокостюмы для завтрешнего выхода наверх. Около 22 часов укладываемся спать.

Просыпаемся в первом часу дня, проспав более 14 часов. Всё же, как быстро сдвигается под землёй привычный на поверхности биоритм. Самое интересное, что мы не испытываем от этого особых неудобств. Вот и сейчас можно бы было поваляться ещё пару часов, но надо подниматься. Ведь нам перед выходом ещё предстоит собрать и упаковать в трансы всё лагерное снаряжение, что потребует немало времени.

Плотно позавтракав, приступаем к упаковке лагеря. В целях экономии батареек зажигаем оставшиеся огарки свечей и работаем при их свете. У нас осталось по одной зарядке батарей. Раньше нам этого было бы вполне достаточно на целые сутки непрерывной работы фонарей, но в нынешней ситуации, когда они срабатываются в 2 раза быстрее обычного, мы вынуждены надеяться, что их работы как раз хватит для нашего выхода наверх.
Света свечей не хватает, да и некоторые огарки сгорают, поэтому наливаем в банку бензин и используем его горение, как источник освещения. Минут через 20 бензин выгорает. Приходится пять минут ждать в темноте, пока остынет банка, чтобы залить в неё новую порцию бензина, поджечь и продолжить упаковку. Этот цикл приходится повторять несколько раз. И вот, когда уже почти всё запаковано и нам остаётся только одеться, очередной раз гаснет наше светило и Толик, собираясь перезарядить банку, и не заметив тлеющий рядом с ней фитиль от свечки, проливает на него бензин из канистры. Раздаётся хлопок. Всё вокруг озаряется ярким светом, и мы видим изумлённого Толика, держащего в руке канистру, из горловины которой, как из огнемёта, вырывается метровый язык пламени, благо, направленный не в нашу сторону. Через секунду с диким воплем Толик метает канистру в колодец, как некогда Славик примус, и мы со Шкипером уже второй раз и на том же месте лицезрим «пожарный фейерверк». Почти как у Гоголя, немая сцена. Правда, быстро опомнившись, начинаем скоренько допаковываться и одеваться, пока бензин и канистра не сгорели окончательно, и дают свет. Ну вот, огонь в колодце благополучно погас. Включаем фонари, берём мешки и идём к водопаду. Время 18 часов. Заканчиваются третьи сутки нашего подземного житья.

Наш выход проходит штатно. Новые зажимы работают отлично, позволяя нам быстро подниматься на водопады. Гораздо больше времени требует перетаскивание мешков между каскадами. Наш груз увеличивается, так как по - ходу мы снимаем навеску и забираем её с собой. В пятом часу утра поднимаемся вместе с грузом на первый водопад. До входа уже, можно сказать, рукой подать, но подтверждаются наши опасения насчёт батареек. Фонари заметно потускнели, и мы понимаем, что надолго их не хватит. Надо спешить выходить на поверхность. Решаем весь груз оставить здесь, так как налегке мы гораздо быстрей пройдём оставшийся путь. Как и раньше, договариваемся собраться на последней перестёжке входного каскада, чтобы выходить наверх с небольшим интервалом друг от друга.

Сказано - сделано. Идя замыкающим, в семь утра выхожу на поверхность. Рядом со входом, привалившись к бревну и покуривая, сидят Толик и Шкипер. Присоединяюсь к ним, и мы вместе молча созерцаем, как из-за перевала, сквозь пихты и ели пробиваются первые лучи восходящего солнца. В эти мгновения мы испытываем непередаваемо-прекрасные ощущения полного единения с окружающей нас природой и необыкновенную радость простого бытия.

Солнышко поднимается выше. Наш восторг притихает, и мы идём к избушке. Нас так рано не ждут. Народ ещё спит. Даже дежурные ещё не встали. Начинаем потихоньку раздеваться, но сюрприз не получается. У Толика падает, громко звякая, связка карабинов и зажимов, и тут же в избе раздаётся чей-то радостный вопль: - «Народ, подъём! Наши пришли!». Через пару минут из избы выскакивают товарищи и помогают нам с переодеванием. Ещё через час, переодетые и вымытые мы сидим у костра и дружно уплетаем завтрак. Попутно рассказываем ребятам, что нового увидели, и как проходил наш поход. Доставляем немало весёлых минут сообщением о новом «пожаре» и демонстрацией результатов прохождения шкуродёра «Гав-Гав». После завтрака уходим в избу отсыпаться.

Просыпаемся под вечер. Надо переходить к нормальному суточному циклу. Провожаем уходящих в Рожкао Васю Сахарова и Володю Климова. Им надо поспеть к началу занятий в институте. Они у нас ещё молодые студенты и им опаздывать нельзя. Мы же можем позволить себе задержаться и понежиться на Дженту ещё несколько дней. Федосовский, Пономаренко, Боровой и Рашид начинают было собираться в Майскую за оставленным снаряжением, но мы отговариваем их и переносим им выход на утро, так как спешить некуда. Мы ещё располагаем достаточным количеством экспедиционного времени. Парни соглашаются с нашими доводами, и мы устраиваем песенные посиделки у костра.

На следующее утро ребята отправились в пещеру за оставшимся снаряжением. К вечеру весь груз был доставлен к избе. Основные работы экспедиции были благополучно завершены. Ещё два дня ушло на стирку и сушку верёвок и прочего барахла. Настала пора прощаться с нашим приютом. В последний вечер Дженту на прощанье сыпанул на нас первым снежком, но утром спохватился и проводил в Рожкао солнечной погодой. Мы покидали избу в полной уверенности, что вернёмся сюда в феврале, и проведём в Майской решающий штурм. Однако, судьба распорядилась по-своему, и нашим планам было не суждено сбыться.

Окончательное прохождение основного хода Майской осуществили другие люди в последующие года. И об этом в своё время были сделаны соответствующие сообщения. Я же, здесь, хочу рассказать ещё о двух своих посещениях Майской, совершённых в более поздние годы, во время которых нам удалось исследовать новые, ранее неизвестные хода пещеры.